Звука Бесконечность — Света Вечность

 

Ω

 

ЧУВСТВО ОДИНОЧЕСТВА

 

Мирабаи, индийская поэтесса XVI века, писала:

Мои глаза наполняются слезами.
Что я буду делать? Куда я пойду?
Кто сможет утолить мою боль?
Мое тело отравлено ядом
Змеи по имени «одиночество»,
И жизнь покидает меня
С каждым ударом моего сердца.

Одиночество — еще один неотъемлемый компонент духовного кризиса. Оно может переживаться в — широком диапазоне — от смутного и неопределенного чувства своем отделенности от других людей и от мира до глубокого и полного поглощения экзистенциальным отчуждением. Некоторые из ощущений внутренней изоляции связаны с тем, что люди во время переживания духовного кризиса сталкиваются лицом к лицу с необычными состояниями сознания, которые отличаются от повседневных переживаний их друзей и членов семьи, и они никогда не слышали, чтобы кто-то описывал что-либо подобное. Однако экзистенциальное одиночество кажется чем-то таким, что имеет очень мало общего с какими-либо личностными или иными внешними влияниями.

 

Многие люди, переживающие процесс трансформации, чувствуют свою изоляцию от других из-за самой природы тех переживаний, с которыми сталкиваются. Поскольку внутренний мир становится в это время более активным, то человек чувствует потребность временно отвлечься от повседневной деятельности, будучи озабоченным своими интенсивными чувствами, мыслями и внутренними процессами.

Значимость отношений с другими людьми может угаснуть, и человек может даже чувствовать нарушение связей с привычным для него ощущением того, кем он является. Когда это происходит, человек переживает полностью поглощающее его чувство отделенности от самого себя, от других людей и от окружающего мира.

Для тех, кто находится в таком состоянии, недоступны обычное человеческое тепло и поддержка.

Молодой учитель рассказывал нам о чувстве одиночества, пережитого им во время духовного кризиса:

«Хотя я привычно ложился ночью в постель с женой, я чувствовал полное и безусловное одиночество. На протяжении моего кризиса жена оказывала мне большую помощь и пыталась создать для меня комфортные условия. Но во время периода, когда я чувствовал одиночество, все, что бы она ни делала, не помогало мне — ни ласковые объятия, ни любая степень поддержки».

 

Мы часто слышали, как индивиды, переживающие духовный кризис, говорили: «Никто не проходил через это раньше. Я — единственный, кто чувствует это!»

Такие люди не только ощущают, что этот процесс уникален и неповторим для них, но и убеждены в том, что никто в истории не переживал ничего подобного. Может быть, именно потому они так убеждены в специфичности своих переживаний, что только некий, вызывающий доверие терапевт или учитель, способен им симпатизировать и помогать. Сильные эмоции и незнакомые ощущения у таких людей иногда настолько далеко уводят их от предыдущего существования, что они легко могут предположить, что они ненормальны. Они чувствуют, что с ними творится нечто-то неладное и что никто не может понять их. Если такие люди обращаются к тем психотерапевтам, которые мистифицируют их, то чувство интенсивной изоляции у них только возрастает.

Даже если люди, находящиеся на такой стадии, и понимают все разнообразие теоретических карт сознания и духовных систем, описывающих подобные состояния, они будут находить отличие от изучения теории о таких состояниях и пребыванием в самих этих состояниях.

Это можно проиллюстрировать примером Сары, дипломированного антрополога. Заметки, которые вела Сара, полны описаний жизни индейцев и шаманских ритуалов в Центральной Мексике. Когда она позднее столкнулась с живыми и реалистичными шаманскими элементами во время своего духовного кризиса, она не могла найти связь между своими исследованиями и своими переживаниями. Пока она занималась исследованиями, ее отношение к предмету исследования было чисто интеллектуальным; она полагала, что восприятие и поведение индейцев не имеет к ней никакого отношения. Но трансформативные состояния начались у нее столь внезапно и были столь всепоглощающими, что она стала неспособна воспринимать их с точки зрения чисто исследовательского подхода.

Во время экзистенциального кризиса человек чувствует свою оторванность от своей глубинной сущности, от высшей силы, от Бога — а человек, как бы то ни было, зависит именно от того нечто, которое находится за пределами его индивидуальных ресурсов и обеспечивает его силой и вдохновением. Результатом этого является наиболее опустошительный вид одиночества, тотальное и полное экзистенциальное отчуждение, которое проникает во все бытие человека.

Это было выражено в словах одной женщины, переживавшей духовный кризис:

«Я была окружена огромным одиночеством. У меня было такое чувство, что каждая клетка моего существа находилась в состоянии полнейшего одиночества. Я представляла себя стоящей на скале, пронизываемой ветром и смотрящей в черное небо, томящейся по чувству единства с Богом, но передо мной была только чернота. Это было нечто большее, чем человеческая покинутость; это чувство было тотальным».

 

Это глубокое чувство изолированности может приходить ко многим людям, вне зависимости от их личной истории, и это часто является главным компонентом духовной трансформации. Ирина Твиди, женщина из России, обучавшаяся у суфийского мастера в Индии, писала в своей книге «Огненная бездна»:

«Великая отделенность была здесь… странное, особенное чувство полного одиночества… его нельзя было сравнить ни с одним из тех состояний одиночества, с которыми мы сталкиваемся в нашей повседневной жизни. Все казалось темным и безжизненным. Нигде, ни в чем не было ни смысла, ни цели. Не было Бога, которому можно было бы молиться. Не было надежды. Не было вообще ничего».

 

Это чувство предельной изоляции было выражено в одинокой молитве Иисуса, распятого на кресте:

«Мой Бог, почему Ты покинул Меня?»

Люди, оказавшиеся в таком состоянии, пытаясь объяснить степень своего фундаментального чувства, часто приводят пример Христа в этот самый тяжелый момент его жизни. Они не могут найти никакой связи с Божественным, и вместо этого вынуждены терпеть болезненное чувство отверженности Богом. Даже когда такой человек окружен любовью и поддержкой, он может быть наполнен глубоким и мучительным одиночеством. Когда человек нисходит в бездну экзистенциального отчуждения, то человеческое тепло, сколь бы большим оно ни было, ничего не способно изменить.

Те, кто сталкивается с экзистенциальным кризисом, не только чувствуют свою изолированность, но чувствуют и свою совершенную незначительность, подобно бесполезным пылинкам в огромном космосе. Вся Вселенная кажется абсурдной и бессмысленной, а любая человеческая деятельность кажется тривиальной. Эти люди могут воспринимать все человечество как погруженное в ничтожное, подобное мышиной возне существование, не имеющее ни пользы, ни смысла. Когда эти люди находятся в таком состоянии, им кажется, что не существует никакого космического порядка, и у них отсутствует всякий контакт с духовной силой.

Они могут погрузиться в глубокую депрессию и отчаяние, что иногда приводит к попыткам самоубийства. Часто к ним приходит понимание, что даже самоубийство не сможет разрешить их проблем; им кажется, что нет никакого выхода из их ничтожного состояния.

 

 

ИЗОЛИРУЮЩЕЕ ПОВЕДЕНИЕ

 

Человек во время духовного кризиса может пытаться на некоторое время быть «иным». В нашей культуре установившихся норм и жесткого расчета человек, который начинает внутренне изменяться, может показаться не вполне здоровым. Он может однажды проявить свое состояние, начав на работе или за обеденным столом рассказывать о своих новых идеях или открытиях — например, о своих ощущениях, связанных со смертью, или задавать вопросы о своем рождении; может заговорить о воспоминаниях, связанных с долго скрываемыми подробностями семейной истории; о необычных перспективах решения мировых проблем или о фундаментальной природе Вселенной.

Отвлеченность этих проблем и та настойчивость, с которой человек говорит о них, могут привести к тому, что коллеги, друзья и члены семьи начнут испытывать отчуждение от него, что только усилит уже и без того возникшее чувство одиночества. У человека могут измениться интересы и ценности, и он может больше не захотеть участвовать в какой-либо деятельности. Или же его, например, может больше не привлекать идея провести вечер с друзьями за бутылкой, что приведет к тому, что он может произвести на других неприятное впечатление.

Люди, находящиеся в такой ситуации, испытывают весьма необычные чувства, связанные с самой природой тех переживаний, через которые проходят. Они могут чувствовать себя растущими и изменяющимися в отличие от всего остального мира, настолько застывшего в неподвижности, что никто не может последовать за ними. Или же эти люди могут увлечься такой деятельностью, которую не поддерживают их близкие. У человека может внезапно проявиться интерес к молитве, к медитации, к некоторым эзотерическим системам, таким, как астрология или алхимия, что будет казаться «странным» для семьи и друзей и только усилит их желание отвернуться от такого человека.

Если индивид на такой стадии будет классифицирован как психиатрический пациент, то присвоенный ему диагностический ярлык усилит чувство изоляции. Чувство отделенности будет усиливаться каждый раз, когда человек станет получать вербальное или невербальное послание: «Ты больной. Ты не такой, как мы».

 

Люди, находящиеся в трансформативном процессе, могут резко изменить свой внешний вид. Они могут обрить голову или, наоборот, отращивать волосы; могут выражать привязанность к одежде, явно отличающейся от нормы. Ряд примеров этого можно найти в психоделической культуре шестидесятых и семидесятых, когда многие имели духовные инсайты, но не стали выражать их способами, приемлемыми для общества, а предпочли направить эти инсайты на формирование отдельной «контркультуры», с характерными для нее экспрессивной одеждой, украшениями, длинными волосами и даже ярко раскрашенными автомобилями.

Другие примеры можно найти в различных религиозных группах.

Посвященные в дзен-буддизм могут обрить голову и жить в демонстративной простоте. Последователи гуру Раджниша не только носят одежду определенного цвета, но и надевают четки с портретом учителя посередине, называемые мала, меняя свои обычные имена на имена в индийском стиле. Последователи ортодоксального иудаизма часто носят ермолки и длинные бороды, ведя строго религиозный образ жизни. Те, кто причисляет себя к сообществу последователей духовной практики, будут проявлять терпимость к подобным формам поведения или даже поощрять их. Однако те, кто принимает внезапно решение следовать таким явно экспрессивным формам поведения, на некоторое время окажутся в ситуации, когда будут лишены всякой поддержки, и могут чувствовать еще большую изоляцию.

Для многих из тех, кто переживает духовный кризис, трансформация происходит без таких резких внешних проявлений своего отчуждения. Но бывают и очевидные изменения в поведении. Для некоторых такие новые способы поведения — это временный этап духовного развития, а для иных они могут стать постоянной частью их нового образа жизни.

 

 

ПЕРЕЖИВАНИЕ СОСТОЯНИЯ «БЕЗУМИЯ»

 

Во время духовного кризиса роль логического ума часто ослабевает и многоцветный, богатый мир интуиции, вдохновения и воображения начинает преобладать. Здравый смысл становится ограничивающим фактором, и подлинные откровения начинают приходить из чего-то такого, что находится за пределами интеллекта.

Для некоторых индивидов эти путешествия в области визионерского опыта могут быть спонтанными, возбуждающими и творческими. Но чаще все это, явно связанное не с теми состояниями, которые считаются нормальными, приводит многих людей к выводу о том, что они сходят с ума.

Ослабление рациональности — естественная часть духовного развития — часто приводит к исчезновению старых ограничений традиционного мышления, и это иногда может служить предзнаменованием появления нового, более широкого понимания и большего вдохновения. При этом то, что исчезает, на самом деле является отнюдь не способностью здраво рассуждать — хотя иногда может оказаться и такое, — а лишь теми ограничениями в познании, которые держат человека в состоянии зажатости и неспособности к изменениям.

В то время, когда это происходит, последовательное мышление кажется иногда невозможным, и человек испытывает ментальную озабоченность тем, что его сознательный ум подвергается напору высвобождающегося из бессознательного. Неожиданно могут возникать странные и беспокоящие эмоции, и рациональность, когда-то бывшая такой привычной, оказывается бесполезной в попытках объяснения происходящего. Этот момент в духовном развитии может быть очень пугающим.

Однако если индивид действительно вовлечен в процесс самораскрытия, то все эти беспокойства скоро пройдут, а сам этот момент может оказаться очень важным этапом трансформации.

Вот как описывает переживание собственного безумия Ирина Твиди в книге «Огненная бездна»:

«Будучи наполовину в бессознательном состоянии, я внезапно отметила в темной комнате вокруг меня какое-то вращение, темный или серый туман… и скоро смогла различать в нем контуры отвратительных вещей, или, вернее, существ; это были подобные животным, элементальные сущности, искоса поглядывающие на меня и совершающие между собой сексуальное взаимодействие. То была дикая сексуальная оргия. Я была уверена, что сошла с ума. Холод ужаса охватил меня; галлюцинации, безумие — нет никакой надежды, это сумасшествие; это конец… Существа приблизились ко мне, они были вокруг моей кровати… и все это зло было во мне! Милостивый Бог, помоги мне! Нет никакого выхода для меня, кроме индийского приюта для душевнобольных; обитая мягким войлоком палата в психиатрической больнице!».

 

Иногда незнакомые явления необычайной значимости кажутся по непонятному стечению обстоятельств управляющими функционированием мира, замещая собой более предсказуемый и, казалось бы, управляемый, привычный нам порядок вещей. В иных случаях люди могут переживать состояние полного внутреннего хаоса; их логические способы структурирования собственной реальности разрушаются, и они остаются с вызывающим замешательство и дезорганизующим чувством отсутствия последовательности происходящего.

Пребывая во власти динамического внутреннего мира, они переживают яркие и драматические эмоции, овладевшие ими, и не могут более функционировать обычным, объективным и рациональным образом. Может возникать чувство, что это финальное разрушение последних остатков психики и что человек, исполненный страха, движется к полному и необратимому безумию.

Вот как вспоминает переживания безумия одна женщина после своего духовного кризиса:

«У меня было такое чувство, как будто мой ум разбит на миллионы мелких кусочков. Я не могла, как прежде, удерживать внимание ни на одной мысли, это были просто какие-то обрывки. Мой муж пытался говорить что-то мне, но я не могла воспринимать его слова. Ничто не имело никакого смысла. Все смешалось и было в полном беспорядке. У меня были видения себя самой как хронической пациентки какой-нибудь государственной больницы, обреченной провести в больничной палате остаток своей жизни. Я была уверена, что то, что происходит со мной, это навсегда».

 

Некоторые духовные традиции предлагают альтернативное видение «безумия» такого рода.

«Священное безумие», или «божественное безумие» известно и признается различными духовными учениями, и оно считается ими отличающимся от обычного сумасшествия, воспринимаясь как форма опьянения Божественным, которое дает человеку чрезвычайные способности и духовные наставления. В таких традициях, как суфизм и культура индейцев Америки, сакральные фигуры дураков, или шутов, являются воплощением этого состояния. Почитаемые провидцы, пророки и мистики часто описываются как вдохновленные именно таким безумием.

Божественное безумие было описано греческим философом Платоном как дар богов:

«Величайшее благословение приходит через безумие, таи, как будто безумие и в самом деле послание небес. Это в состоянии безумия прорицательницы в Дельфах и жрицы Додоны достигали того, за что им благодарны в Греции и государства, и отдельные люди. Когда эти прорицатели находятся в здравом уме, они могут очень мало или даже вообще ничего… поэтому безумие и является божественным даром, приходящим по милости богов».

 

В культуре, существующей на острове Окинава, такое состояние называется камидари. Это тот период, во время которого дух человека страдает, время испытаний, когда человек не может действовать рационально. Сообщество поддерживает таких индивидов, признавая, что их необычное состояние — признак близости к Богу. Кроме того, этот человек почитается как имеющий божественную миссию — может быть, миссию целителя или учителя.

 

читать далее →

Станислав Гроф

________________________________

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Поделиться
Присоединиться
Присоединяйтесь к каналу
Подписаться

Введите свой е-мэйл

Присоединиться к еще 114 подписчикам

Консультация по Skype
Луна
Фазы Луны на RedDay.ru (Пермь)