Звука Бесконечность — Света Вечность

 

 

Ω

СТОЛКНОВЕНИЕ С СИМВОЛИЧЕСКОЙ СМЕРТЬЮ

 

 

Конфронтация с проявлениями смерти — центральная часть процесса трансформации и объединяющий компонент большинства духовных кризисов. Это часть мощного цикла смерти-возрождения, в котором то, что действительно умирает, является старым способом бытия, тормозившим рост индивида.

С этой точки зрения каждый в той или иной форме умирает много раз на протяжении своей жизни. Во многих традициях сама идея «умирания до смерти» принципиально важна для духовного развития. Уяснение того, что смерть — часть непрерывной последовательности жизни, освобождает человека от страха смерти и открывает перед ним возможность переживания бессмертия.

В XVII веке христианский монах Абрахам из Санта-Клары писал:

«Человек, который умер еще до своей смерти, во время смерти не умирает».

 

Описание встречи со своей собственной смертью дано в книге «Игра сознания» Свами Муктананды. Он ярко описывает не только опыт умирания, но и движение к возрождению:

«Меня ужасала смерть. Моя прана (дыхание, жизненная сила) прекращала свое движение. Мой ум не мог больше функционировать. Я чувствовал, как моя прана уходит из тела… Я утрачивал все силы моего тела. Подобно умирающему, рот которого открывается, а руки вытягиваются, я издал странный звук и упал на пол… Я полностью потерял сознание.
Я пришел в себя примерно через полтора часа, и мне казалось забавным говорить самому себе: «Я не так давно умер, но я опять жив!» Я встал, чувствуя глубокий покой, любовь и радость. Я осознавал, что пережил смерть… Теперь я знал, что значит умереть, и смерть перестала быть страшной для меня. Я стал полностью бесстрашным».

 

У многих людей есть многочисленные негативные ассоциации с темой смерти; они верят, что это конец всего, предельная утрата и финальное возмездие. Они воспринимают смерть как пугающее неизвестное, и, когда она приходит и становится частью внутреннего опыта, люди испытывают ужас.

Встреча со смертью может проявляться в различных формах. Одна из них — это конфронтация со своей собственной смертностью. Тот, кто избегает тем, связанных со смертью, будет скорее всего иметь трудности в приобретении глубокого внутреннего опыта, который показывает человеку, что его жизнь является преходящей и что смерть неизбежна. Многие люди бессознательно сохраняют детское представление о том, что они бессмертны, и когда сталкиваются с трагедиями жизни, отвергают их с обычным утверждением:

«Это случается с другими людьми. Со мной этого не произойдет».

 

Когда духовный кризис приводит таких людей к сущностному пониманию их смертности, они начинают испытывать чрезвычайное сопротивление. Они будут делать все, что угодно, лишь бы избежать того, что их пугает: возможно, будут пытаться приостановить происходящий с ними процесс с помощью усердной работы, чрезмерной общительности, кратких и случайных отношений или с помощью принятия подавляющих лекарств или алкоголя. В беседах они могут избегать темы смерти или пытаться осмеивать ее, переходя на относительно более безопасные темы разговора. Иные могут вдруг резко осознать процесс старения, как своего собственного, так и других людей, близких к ним.

 

Некоторые приходят к неожиданному осознанию непрочности жизни, как в случае, который описывает один пациент, учитель по профессии:

«Некоторое время я с несерьезностью относился к идее своей собственной смертности. Мне были знакомы кое-какие идеи христианства и буддизма о непрерывности всего существующего, но я никогда не принимал это, как что-то, относящееся непосредственно ко мне. Потом настал день, когда взорвался космический корабль «Челленджер». Я наблюдал это по телевизору и видел, как семь астронавтов помахали на прощание рукой и поднялись в космический корабль, который стал их смертельной ловушкой. У них не было возможности узнать, что это последние минуты их жизни. В это мгновение все они были уверены в своей жизни, которая скоро оборвалась. Наблюдая эту ужасную драму, я как будто сам переживал ее. Правду писали философы: наша жизнь эфемерна, и все мы в действительности имеем только мгновение настоящего. Ни прошлого, ни будущего — только настоящее».

 

Такое открытие может опустошить людей, не склонных или не готовых столкнуться со своим страхом смерти, но оно же может стать освобождающим для тех, кто готов принять факт своей смертности, так как полное принятие смерти может освободить их для того, чтобы наслаждаться каждым мгновением жизни.

 

Другой тип таких переживаний — смерть ограниченного образа мысли или образа жизни. Когда человек начинает изменяться, он может найти необходимым отбросить некоторые ограничения, которые препятствуют его росту. Иногда это происходит почти по своей воле, посредством весьма регулярной терапии или духовной практики, которая вынуждает человека сознательно освободиться от старых ограничений. Бывает, что это вообще происходит само собой, как естественная часть развития этого человека.

Однако для многих людей, переживающих духовный кризис, этот процесс является быстрым и неожиданным. Внезапно они чувствуют, что их комфорт и безопасность исчезают, как будто они получили некий толчок в неизвестном направлении. Знакомые способы бытия не кажутся больше подходящими и сменяются новыми.

Индивид, с которым происходит такая перемена, чувствует себя неспособным зацепиться за какие-либо проявления жизни, испытывает страх и не может вернуться к старому поведению и старым интересам. Человек может чувствовать, что все, чем он когда-то был, к чему проявлял внимание, сейчас умирает. И этот процесс необратим. Таким образом, человек может быть поглощен огромной тоской по своей умирающей старой сущности.

 

Состояние освобождения от различных ролей, отношений, от мира и от самого себя — еще одна форма символической смерти. Это хорошо известно различным духовным системам как первейшая цель внутреннего развития. Такое освобождение от старого является необходимым в жизни событием, и оно естественно происходит в момент смерти — в то время, когда каждое человеческое существо полностью понимает, что мы не сможем унести с собой те материальные вещи, которые нам принадлежат, наши земные роли и все наши отношения с тем миром, который покидаем.

Практика медитации и другие формы самоисследования приводят искателей к столкновению с этими переживаниями еще до того, как наступает момент физической смерти.

Такие переживания дают людям свободу для того, чтобы они могли полнее радоваться всему, что имеют в жизни.

 

Поэт Т.С. Эллиот писал:

Стремясь обладать тем, чем ты не обладаешь,
Ты должен будешь идти по пути освобождения от обладания.
В стремлении туда, где тебя нет,
Ты должен будешь пройти по тому пути, на котором тебя еще нет.

В буддизме привязанность или пристрастие к проявлениям материального мира считается корнем всех страданий, а отказ от этой привязанности — ключ к духовному освобождению. Подобная идея есть и в других традициях, и ее же выражал Патанджали в Йога-Сутрах:

«Отсутствием всякого потворствования себе в тот момент, когда семена привязанности к страданиям разрушены, достигается чистое бытие».

 

Более или менее радикальная отрешенность регулярно возникает во время процесса духовного кризиса, и если это происходит, оно может приводить к усилению стресса и замешательства. Когда человек начинает изменяться, его отношение к любимым людям, к деятельности, к привычным ролям в жизни тоже начинает меняться.

Мужчина, полагающий, что его семья принадлежит ему, вдруг обнаруживает, что привязанность к жене и детям лишь приносит ему большую боль. Он может также получить прозрение, что единственной постоянной вещью в жизни являются изменения и что он, возможно, будет утрачивать все то, что, как он думал, принадлежит ему.

Женщина, которая, быть может, полностью отождествляла себя с ролью инструктора по аэробике, вдруг понимает, что она не сможет поддерживать свое физическое превосходство всегда, и осознает, что даже месяцы интенсивной тренировки не смогут здесь ничего изменить; и получается так, что, затрачивая время и деньги, она реальность своего старения еще тяжелее воспринимает.

Специалист в сфере промышленности, который отдает все свое время зарабатыванию денег и накоплению собственности, с большой неохотой будет признавать, что не сможет забрать все это с собой и в конце концов утратит.

 

Открытия такого рода могут привести к осознанию того, что смерть в конечном счете уравнивает всех, и даже если человек отрицает ее реальность в своей жизни, все равно когда-то нужно будет отдать ей дань. Во время прохождения через эти переживания, индивидам приходится подвергаться болезненному состоянию, неспособности заниматься повседневными делами, к которым они привязаны, что, как им кажется, увековечивает их страдания.

Процесс отрешения от привязанностей сам по себе — форма смерти, смерти привязанностей. В некоторых людях этот импульс к отрешенности весьма силен, они начинают бояться, что таким образом они действительно готовятся к нависшей над ними смерти.

 

У индивидов на этой стадии духовного самопроявления часто возникает неправильное представление, что завершение изменений, происходящих с ними, будет означать полный отход от значимых в их повседневной жизни связей, и это приведет к смешению этой новой потребности во внутренней отрешенности к внешними проявлениями отстраненности. Такие люди могут испытывать настоятельную внутреннюю потребность в освобождении от всех ограничивающих их условий, и если у них нет откровения, что этот процесс отрешения может завершиться полностью на внутреннем уровне, они ошибочно начинают переносить это в свою повседневную жизнь.

В шестидесятые годы и в начале семидесятых многие из тех людей, которые достигли этой стадии с помощью экспериментов с изменяющими сознание техниками и психотропными веществами, также проявляли это во внешних формах поведения, действительно оставляя свою семью и социальные роли, создавая, таким образом, контркультуру, пытавшуюся воплотить в себе их новооткрытое понимание.

 

На одном из наших семинаров присутствовал юрист, который достиг такого же критического момента во время своего духовного путешествия и, обращаясь к нам, с отчаянием спросил:

«Означает ли это, что я должен оставить все, для чего я трудился все это время? Я люблю свою семью и свою работу. Я женат уже двадцать лет и очень привязан к своей жене. Моя юридическая практика процветает, мне нравится заниматься тем, что я делаю. Но все внутри меня говорит мне, что я должен прийти к тому, чтобы бросить все это. Может быть, я близок к смерти? Что мне делать?»

 

После обсуждения этого он признал, что нет необходимости отказываться от своего вполне неплохого и продуктивного образа жизни и что процесс его духовного раскрытия отнюдь не ведет его к физической смерти.

Наоборот, он достиг обычной и вполне естественной стадии отрешенности, на которой у него появилась потребность отказаться от эмоциональной привязанности к некоторым важным элементам своей жизни. Он оказался способным понять, что все то, чему нужно умереть на этой стадии, — это лишь его ограниченное, делающее его самого зажатым отношение к привычным для него ролям, и что внутреннее отбрасывание их может в высшей мере освободить его для того, чтобы он функционировал более эффективно.

 

Важным путем переживания символической смерти во время трансформации является смерть «эго». Во время процесса духовного самопроявления человек движется от относительно ограниченного способа бытия к новым, более широким условиям. Иногда для полноты этого сдвига необходимо, чтобы старые формы существования «умерли», открыв путь для проявления нового «я» человека; «эго» должно быть разрушено, прежде чем станет возможным новое, более широкое «я». Это и называется смертью «эго». На самом деле это не смерть того «эго», которое необходимо для функционирования в повседневной реальности; это смерть старых структур личности и малоэффективных способов бытия в мире, что необходимо для достижения более счастливого и более свободного существования.

Ананда К. Кумарасвами писал об этом:

«Нет такого существа, которое могло бы достичь высшего уровня бытия без прекращения своего обычного существования».

 

Смерть «эго» может происходить постепенно, на протяжении длительного периода времени, а может случиться внезапно и с огромной силой. Хотя это один из наиболее полезных и наиболее целительных моментов в духовной эволюции, он может восприниматься как катастрофа. На протяжении этой стадии процесс умирания может иногда быть очень реалистическим, как будто это уже не символическое переживание, а настоящая биологическая катастрофа.

Как правило, человек при этом пока еще не может увидеть находящееся по другую сторону того, что воспринимается как тотальное разрушение «эго» и что является более широким, всеобъемлющим чувством своей подлинной сущности. Следующие строки из «Феникса» Д. Лоуренса отражают природу этого опустошающего, но трансформирующего процесса:

Желаешь ли ты быть выжатой губкой,
очищенным до предела, вычеркнутым из жизни,
ставшим ничем?
Желаешь ли ты быть ставшим ничем?
Погрузившимся в забвение?
Если нет, то ты не желаешь по-настоящему измениться.

 

Когда люди погружаются в процесс смерти «эго», они часто чувствуют себя настолько переполненными этими переживаниями и опустошенными, что все, что они есть или чем они были, кажется им сжавшимся в точку без всякой надежды на какое-либо обновление. В то время как все отождествления у этих индивидов разрушаются, они утрачивают свою уверенность в своем месте в этом мире, в том, что они действительно являются родителями, работниками и вообще эффективно действующими человеческими существами.

Старые интересы оказываются неуместными, этические убеждения изменяются, друзья уходят, и сам человек утрачивает уверенность в том, что может эффективно функционировать в повседневной жизни. Во внутреннем мире они могут переживать постепенную утрату идентичности и ощущать, что их сущность на физическом, эмоциональном и духовном уровнях разрушена неожиданной силой. Такие люди могут чувствовать, что они на самом деле умирают, внезапно сталкиваясь при этом со своим глубочайшим страхом.

Одна женщина средних лет вспоминала свои чувства полного разрушения после прохождения через опыт смерти «эго»:

«Потом кто-то поздравил меня за мою смелость, когда я собрала снова вместе обломки своего «я». А до того не было ни одного его кусочка, ни малейшей части. Все мои мысли были разрушены».

 

Очень трагическим недоразумением в этот момент может стать смешение желания смерти «эго» с порывом действительно покончить с собой. Человек может легко спутать то желание, которое мы назвали «эгоцид» — «убийство «эго», — с влечением к суициду, самоубийству. На этой стадии людьми часто движет мощный внутренний порыв, основанный на убеждении, что нечто в них должно умереть. Если давление этого внутреннего желания достаточно сильно и если отсутствует понимание динамики смерти «эго», то можно неправильно истолковать эти ощущения и проявить их вовне в саморазрушительном поведении. Человек в таком состоянии может постоянно вести разговоры о том, что он убьет самого себя, вызывая серьезную озабоченность у тех, кто его окружает.

 

С помощью терапии, духовной практики и других форм самоисследования появляется возможность завершить символический процесс умирания на внутреннем уровне. Человек может умереть внутренне, оставаясь при этом живым и здоровым.

 

Одна из наиболее всеобъемлющих форм встречи со смертью — переживание разрушения всего мира или даже всей Вселенной. Столкновение с фактом собственной смертности и смерть «эго» происходят на персональном, личностном, уровне. Однако иногда такое чувство уничтожения расширяется и до надличностного, трансперсонального уровня; при этом могут переживаться яркие образы уничтожения всего живого на земле и даже самой планеты. Человек может смешивать это внутреннее переживание с внешней реальностью и наполняться страхом, что существование всего мира находится под угрозой.

В дальнейшем такое переживание может расшириться, включить в себя уничтожение Солнечной системы и даже всего космоса: могут возникать видения взрывающихся звезд либо человек станет физически отождествлять себя со всей материей, поглощающейся в черной дыре. При этом возникает ощущение полного бессилия изменить что-либо и все попытки предотвратить это надвигающееся страшное бедствие покажутся тщетными.

Свами Муктананда в книге «Игра сознания» так описывал собственные драматические переживания, возникшие у него при медитации:

«Когда я сел, мои ноги сами перекрестились в позе лотоса. Я посмотрел вокруг. Пламя огромного пожара бушевало во всех направлениях. Весь космос был в огне. Пылающий океан взорвался и поглотил собой весь Земной шар… Я был сильно напуган… Я видел Землю, которая погружалась в воды всеобщего растворения… Весь мир… был разрушен».

 

В последнее время мы живем с реальностью того, что вся наша планета находится под угрозой ядерного уничтожения, и нужно иметь величайшее бесстрашие, чтобы жить с этим.

Кто-то во время своего духовного кризиса может встретиться с очень яркими внутренними переживаниями ядерной катастрофы, и страх, который при этом возникнет, может казаться выходящим за пределы только лишь персонального беспокойства.

Если человек сталкивается с таким апокалиптические внутренним событием, то за этим часто следуют образы планетарного или вселенского переустройства.

Такой человек вступает в новый мир, воссоединенный и сияющий, и во всем космосе восстанавливается новый порядок, исполненный любви и благожелательности.

 

 

читать далее →

Станислав Гроф

 

 
________________________________________

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Поделиться
Присоединиться
Присоединяйтесь к каналу
Подписаться

Введите свой е-мэйл

Присоединиться к еще 113 подписчикам

Консультация по Skype
Луна
Фазы Луны на RedDay.ru (Пермь)